Это революция в сумасшедшем доме пощады не будет родным знакомым

Виталий Суворов, Красноярск, Россия

это революция в сумасшедшем доме пощады не будет ни родным ни знакомым мы не такие как все мы лучше всех мы другие пока нам всем не сделали. Но как понять слова (пощады не будет ни родным ни знакомым)??? Не пойму! Имеет ли это отношение к строчкам из трека "Сторож": Мажут уши в треке "революция" сумасшедший дом понимать как государство?? я вообще. Доминируй, властвуй, унижай. Это революция в сумасшедшем доме, пощады не будет, не родным, не знакомым! -Ну, это для влюбленных - 1 на пятницу, 1 на субботу, 1 на воскресенье. - А 9 тогда зачем?.

Путин уже разваливает Россию, чтобы удержаться хоть где-нибудь. При Ельцине было не совсем просто — он сам хотел править, а не отдавать власть Лубянке. Но при Путине все еще хуже, его заботит уже не КГБ — его личная безопасность зависит от того сохранит ли он хоть где-нибудь, хоть в какой-то изолированной и вооруженной части России верховную власть.

Горбачев и Ельцин боролись за власть, Путин борется за жизнь. А потому Путина просто так не уберешь, чтобы Россия, наконец, смогла вернуться в нормальное состояние и нормальные отношения с миром. Где-то идет напряженная борьба: После всего, что им сделано и сказано никто ему уже не поверит и спасительных денег больше не. А потому как сменял Крючков с помощью запасенных Афанасьевых и Поповых Горбачева, то ли на Ельцина, то ли на Собчака — все равно на кого, лишь бы сохранить за КГБ то, что есть и проложить дорогу к абсолютной власти, так и теперь перебирают Кудрина, Касьянова, Ходорковского до этого Немцова — кто вызовет на Западе большее доверие, больше понравится, чтобы можно было бы свою реальную власть сохранить.

Началась борьба за власть, Немцов оказался ее не случайной жертвой — ведь есть еще и Рамзан Кадыров, который готов показать, что надо делать с недовольными, но постом вице-премьера, конечно, не соблазнился как Андропов четыре месяца не переезжал из Лубянки в Кремль в кабинет убитого по его приказу Суслова. Кадырова устроит только верховная власть в России, но и Путину кем быть при нем, да и остальным в Кремле, на Лубянке как подчиняться чеченским бандитам.

Итак, нас ожидает очень трудная жизнь: Будет масса новой лжи о наступившей демократии и очередная, скорей всего грустная, проверка того, чего на самом деле стоит искалеченный русский народ.

это революция в сумасшедшем доме пощады не будет родным знакомым

А что касается Запада, то ошибаются там в отношении России, как при Ельцине и десять лет при Путине или нет— какое нам дело до их ошибок. Хотя они уже, вероятно, поняли, кто мы такие и что на самом деле у нас не только в наследстве, но в крови у подавляющего большинства — ведь у бандитов всегда больше детей, чем у тех, кого они терзают и убивают. Это мы, а не они должны быть способны устанавливать приличный образ правления в своей стране.

Это мы почти сто лет назад допустили к власти бандитов Господи, сколько я наслышался в тюрьме рассказов о подлинной уголовной справедливости и свободе — на Ленина было очень похожеэто мы пытались вывести под корень или искалечить множество других народов и то, что русских теперь презирают и ненавидят — вполне нами заслужено. Можем ли мы перестать быть бандитами, покаяться не только перед смертью, перед гибелью России — не знаю… Опубликовано на сайте: Ничего общего с нынешней реальностью в России.

И на моей совести есть приговор жителю одной деревни в Ленинградской области — 2 года лишения свободы за тунеядство. Сейчас перспектива быть привлеченным за тунеядство ожидает меня. У Господа Бога всё сходится. Мне стыдно за тот приговор. Даже коммунисты оробели. Когда Ельцин постановил взять под охрану горкомы КПСС, я был председателем специальной депутатской комиссии в нашем районе, которая должна была по идее контролировать этот процесс.

Борьба с шизофренией велась незатейливо - инсулин, аминазин и прочие "радости". Свои ощущения после укола Ольга описывала так: И чем дольше я вслушиваюсь в долетающие до меня слова, тем тяжелее доходит до меня их смысл". Повышенные дозы инсулина применяли, чтобы снять все блоки и зацикленность состояний. Исчезали мечты и фантазии.

И у пациента до времени не возникало желания вернуться к мирской жизни. Спустя три месяца Ольгу выпустили из клиники. Из гусеницы "вылепили" бабочку, насколько позволили возможности и профессионализм. Тут же нарисовался новоиспеченный муж и предъявил, что называется счёт за сокрытие правды. Вот так скороспело сошлись, после долго разбегались. Видать, притягательны те, кто вызывает сомнение.

И вот такая причудливая inversion- перестановка почему-то получается в жизни у каждого человека: Ещё Фрейд сказал, что родственники нам нужны для того, чтобы об них заземляться; - мечтаем о том, что не в состоянии обрести, и теряем интерес к тому, от чего не можем избавиться; - больше понимаем кнут, чем пряник; - нам нравятся те, на кого предъявляют права.

Вспомните Вронского и Каренину. Всё закончилось, и интерес пропал, стоило Анне уйти от мужа; - пытаясь удержать - теряем, с улыбкой отпускаем - нас пытаются удержать. Вот так и живём, сотканные из пёстрых лоскутков противоречий. Тут уж, что перевесит в нужный момент. Понесло, простите - пора возвращаться к нашей героине, а то за горой леса не увидим. Вадим наш, в конце концов, умыл руки и больше в её жизни никогда не появлялся.

Марш-бросок в столицу закончился для Ольги рождением сына, как и намечалось по плану. Отягощённая наследственность давала о себе знать: Да и кто занимался его воспитанием - старенькая бабушка,- вот, пожалуй, и всё. Ольга же была предельно лаконична: Интерес, словом, был потерян сразу и навсегда. Больше вопросов уже никто не задавал. С одной стороны мы видим полное равнодушие к собственному ребёнку, но с другой стороны Ольга была одержима желанием создать библиотеку-передвижку лучших книг для детей.

Видимо, сказывалась тяга к её прошлой работе, куда вход был закрыт навсегда. А посему свободного времени было навалом и тут можно было подрядиться в мастерских психдиспансера на сборку простых конвейеров для заводских столовых. Платили символические гроши, обирая несчастных до нитки. Да и кто за психов станет заступаться?!

Пусть поклоны бьют челом и за такую малость, чай не в сказку попали, а в беспощадный мир здоровых людей. Однажды Ольга случайно познакомилась с Эммой. Уже с первой встречи было запросто объявлено о шизофрении, хотя медики утверждают, что пациенты такого плана никогда не признают себя умалишёнными. А тут вдруг на вас всё вывалили, а вы, что хотите с этим, то и делайте: Эмма выразила сочувствие и понимание. Ну, а дальше всё получилось как в "Маленьком принце" Экзюпери: Когда даёшь себя приручить, потом случается и плакать".

Кочевые набеги к Эмме делала Ольга, надо отдать ей должное, нечасто. В гостях чувствовала себя как стрекоза, "где под каждым ей листком был готов и стол и дом". Могла зайти в ванную комнату, отобрать в пакетик приглянувшиеся средства гигиены и, как ни в чём не бывало, уложить, не таясь, в свою сумку. Приходила всегда голодная, ела с жадностью дворняжки, забирала даже в сумку крупу, где обнаруживались жуки и мучные черви, не давая выбрасывать.

Она могла с лёгкостью и без всякой обиды рассказать, как однажды психи положили ей, спящей, на губы дождевого червя, а ей приснилось, что целует мужчина. Словом, едва не заглотнула несчастного. Вот такие милые забавы в подобных лечебницах. Однажды Ольга привела друга Алекса из психдиспансера. Да, торс молодого человека явно не дотягивал до Апполона Бельведерского, а фигура Ольги до Афродиты Книдской, но на них было приятно смотреть, пока они молчали и думали о своём, о наболевшем.

Пока не грузили своими фантазиями окружающих, как Шахерезада сказками Шахрияра. Итак, Эмма спешно домывалась в душе, застигнутая врасплох их внезапным визитом. Однако ж они времени даром не теряли. Жадность и торопливость желаний была такова, что обуздать свою страсть, были уже не в силах.

Ольга потянула парня на балкон, опрокинула на бетонный пол, чиркнула молнией на его джинсах. О, как изобретательна природа! Как щедро она наградила Алекса системой домкратов, клапанов и форсунок. Хочется всё это вобрать в себя без остатка, спрятать в свой узкий тёмный чулан, оставив там, на длительное хранение. Ждать больше не было мочи. Ольга приподняла короткую юбку без всякого нижнего белья и оседлала мужчину. Всхлипывающие недра со стоном приняли всё это богатство, вбирая в себя всё глубже, словно болотная топь, пока болезный не отдал всего себя без остатка.

Жёсткое и ошеломляющее соитие скорей напоминало изнасилование Алекса.

Тема "Вопросы-Ответы". Продолжение. :: Стр :: primtesbottgu.tk

Для полноты картины не хватало только плётки и кожаных пристяжных ремней. Но кто устоит перед таким напором!? Ведь все мы в душе немного мазохисты. Однако ж всецело насладиться процессом завоевания не удалось.

Black Tie Riding. Днепропетровск :: primtesbottgu.tk

Всю обедню испортила голубица, сиганувшая с балкона. Их взору открылся маленький птенец среди пуха и перьев в цветочном горшке. Напуганный до смерти он вывалился на пол и с писком стал метаться среди сплетенных тел. Несчастный малыш мешал сосредоточиться. Обмотка сгорела до времени, и Алекс затопил Ольгин чулан потоками извергающейся лавы.

Слово из четырех букв, начинается на жэ - Шило-Намылин

Крутнувшись на спину, она стала вбирать в себя живительные соки из его недр. Обмен жидкостями - более сладкого мига природа ещё не придумала для человека! В её голове, как в кастрюльке, всё время что-то кипело, выплёскиваясь наружу. Они хохочут, рыдают, говорят цитатами, ненавидят чужой успех, даже если успех имела не конкурентка из ее труппы или из соседнего театра, а кто-то на другом конце света.

Психологический курьез — моя мать… Попробуй похвалить при ней Дузе! Она говорит театральным голосом, а домашние стискивают зубы.

У меня ноги болят. Они у тебя как деревянные, едва ходят. Ну, пойдем, старик злосчастный. Даже с родным братом она говорит как актриса.

Нина за кулисами ждет, когда откроется занавес. Остальные рассаживаются, и у Кости с мамой происходит такой разговор: Мой милый сын, когда ж начало? Ты очи обратил мне внутрь души, и я увидела ее в таких кровавых, в таких смертельных язвах — нет спасенья! И для чего ж ты поддалась пороку, любви искала в бездне преступленья?

NOVA

Стучит палочкой и говорит громко. О вы, почтенные, старые тени, которые носитесь в ночную пору над этим озером, усыпите нас, и пусть нам приснится то, что будет через двести тысяч лет! Через двести тысяч лет ничего не. Так вот пусть изобразят нам это. Тут на самодельной сцене появляется Нина — начинается Костин спектакль. И почему на публично прозвучавшие оскорбления — никакой реакции? Ни мать его не одернула, ни дядя: Ответы были самые разные: Пожилая дама была абсолютно уверена, что у литераторов особые права.

Конечно, Костя ненавидит Тригорина. Вышло, что и у театральных семей свои права, отдельная мораль Наши представления о морали и воспитанности основаны на нашем опыте и воспитании, на мифах о правилах приличия; матом кроем почем зря, но даму в лифт пропустим. Сейчас на грубость не обратят внимания. Но в XIX веке ругать родителей было неприлично и даже опасно.

За грубое слово, сказанное отцу или матери, можно было в тюрьму попасть. И не за мат, а всего лишь за то, что повысил голос.

это революция в сумасшедшем доме пощады не будет родным знакомым

Пушкин один-единственный раз в жизни был в панике. Михайловское …Голова моя закипела. Иду к отцу… и высказываю всё, что имел на сердце целых три месяца. Отец мой, воспользуясь отсутствием свидетелей, всему дому объявляет, что я замахнулся… Чего же он хочет для меня с уголовным своим обвинением? Да уж, лучше в монастырь, чем в каторгу. Паника продолжалась несколько недель: Михайловское …что было бы, если правительство узнало бы обвинение отца?

Это пахнет палачом и каторгою. В Уложении о наказаниях аналог нашего УК говорилось: Почему же Костя так груб и почему его не одергивают? Десятки опрошенных пожимали плечами: А ловушка в том, что в отрывке намеренно пропущены две ремарки Чехова. Оказывается, это цитаты, чужие слова. Нельзя же наказать Треплева за то, что он цитирует Шекспира. Но это потом; а сейчас начнется спектакль, который сочинил молодой, умный, тонко чувствующий.

Когда-то он спрашивал Актера: Как это случилось, что в Эльсиноре нет ни одной фрейлины, ни одной субретки, Лаэрту некого взять за попку. И Клавдию, и Полонию некого потискать, ущипнуть.

Никто не пришел на спектакль, никто не пришел в гости с дочками поглядеть на Тригорина, хотя визит столичной знаменитости — событие в глуши, во мраке заточенья. Ни одного друга, даже такого скучного, как Горацио чтоб отравить минуту отдохновения.

Даже предателя Гильденстерна нет, с которым, во всяком случае, можно ругаться. Кругом поместья, и не так уж далеко; слышно — поют, гитары. Он сидит как в тюрьме. Говорить вообще не с кем. И он поносит мать в разговоре со стариком-дядей, ее родным братом.

Психологический курьез — моя мать… И не пародия — пародия должна быть краткой, а длинные скучны ужасно. Нет, это мотивы, это вечные темы, знакомая боль кто ж из нас не Гамлет?

Первая в мире Чайка — Вера Комиссаржевская. Офелия-Заречная изменит, да как! Застрелится со второй попытки. Ах да, у нас комедия. Чужие слова Слова имеют разный вес.

Могут различаться в миллиарды. Если вы знаете значение слова — оно что-то весит. Если не знаете — оно пустота. Скажи эти слова дикарю в Африке — он пожмет плечами: А с кем можно говорить о литературе? Только с тем, кто читает. Ням-ням, пи-пи, чмок-чмок — понятны. А говорить о литературе… С неграмотным нельзя, с полковником Скалозубом — невозможно, с Молчалиным — бессмысленно, с читательницей глянца — глупо. Какие слова найти о концлагере, где уничтожили миллион человек?

А Освенцим не значил ни-че-го. И в дебрях Суматры, и в джунглях Амазонки он тоже, скорее всего, ничего не.

это революция в сумасшедшем доме пощады не будет родным знакомым

Треплев, ругая театр, ни с того ни с сего вплетает в свою речь Мопассана. Современный театр — это рутина, предрассудок. Когда в тысяче вариаций мне подносят всё одно и то же, одно и то же, одно и то же — то я бегу и бегу, как Мопассан бежал от Эйфелевой башни, которая давила ему мозг своей пошлостью. Он говорит это Сорину — своему дяде. И дядя не спрашивает, кто такой Мопассан, что за Эйфелева башня.

Это мы, может быть, не совсем понимаем, что и почему они говорят. Любительские спектакли собирают всю округу, а тут никого. XIX век, скушно, людям хочется зрелищ. Домашние концерты, живые картины, спектакли — веселая толкотня, развлечение, желанный случай принарядиться… На спектакле Треплева только домашние.

Где же окрестные девушки, юноши? Телевизора не было; люди ходили в гости не только жрать, но и разговаривать. Когда говоришь — мозг работает, ищет аргументы. Именно в беседе приходят озарения Сократ, Платон — диалоги.